искать
БИРЮЧ Петроградских Государственных театров. — 1921. — Сб. II

II—69

завоевания предшествующей критики, а, как герой андерсеновской сказки, первый решившийся крикнуть «Король гол!», взывает к здравому смыслу. Вот пред нами общая характеристика: «Это мир затаенной, тихо вздыхающей скорби, мир тупой, ноющей боли, мир тюремного гробового безмолвия, лишь изредка оживляемый глухим бессильным ропотом, робко замирающим при самом зарождении. Нет ни света, ни тепла, ни простора; гнилью и сыростью веет темная и тесная тюрьма. Ни один звук с вольного воздуха, ни один луч светлого дня не проникает в нее. В ней вспыхивает по временам только искра того священного пламени, которое пылает в каждой груди человеческой, пока не будет залито наплывом житейской грязи. Чуть тлеется эта искра в сырости и смраде темницы, но иногда на минуту вспыхивает она и обливает светом правды и добра мрачные фигуры томящихся узников. При помощи этого минутного освещения мы видим, что тут страдают наши братья, что в этих одичавших, бессловесных, грязных существах можно разобрать черты лица человеческого, — и наше сердце стесняется болью и ужасом. Они молчат, эти несчастные узник», — они сидят в летаргическом оцепенении и даже не потрясают своими цепями; они почти лишились даже способности сознавать свое страдальческое положение; но тем не менее они чувствуют тяжесть, лежащую на них, они не потеряли способности ощущать свою боль». Приведя это описание, Полевой говорит, что мы здесь имеем дело с «потрясающей, но совершенно фантастической картиной, гораздо более напоминающей “Мертвый дом” Достоев-